Малярия в СССР: как страна со 100 миллионами случаев в год пришла к нулю
В 1923 году в СССР болели малярией около 12 миллионов человек ежегодно. К 1960-му местная передача была ликвидирована полностью. Это одна из самых успешных противоэпидемических программ XX века.
Когда в 1920-х в Советский Союз приехала первая делегация ВОЗ, они увидели страну, в которой малярия — это бытовая болезнь. По официальной советской статистике, в начале 1920-х регистрировалось до 12 миллионов клинических случаев малярии в год. Эндемичные зоны включали Закавказье, Среднюю Азию, юг РСФСР, Поволжье, Украину. Сезонные вспышки доходили до Карелии.
К 1960 году местная передача малярии в СССР была полностью прекращена. Спорадические случаи фиксировались, но это были завозные — у людей, вернувшихся из тропиков. Как именно это получилось — стоит разобрать, потому что та же логика применима к сегодняшнему Казахстану, где ситуация с малярией под контролем но не прибита окончательно.
Что было сделано
Программа имела четыре направления, работавших параллельно.
Первое — масштабная мелиорация. Анофелогенные (благоприятные для малярийного комара) водоёмы — это в основном медленнотекущие или стоячие пресные воды с травой по краям, освещённые солнцем. Старицы, заболоченные луга, заброшенные пруды, рисовые чеки. Тысячи мелких водоёмов в эндемичных регионах были осушены — иногда буквально засыпаны, иногда переведены в быстротекущие каналы, не подходящие комару для размножения.
Второе — биологический контроль. В пруды и водоёмы массово запускали гамбузию — мелкую рыбку, которая ест личинок комара. Эта простая мера в южных республиках дала кратное снижение численности Anopheles.
Третье — ларвициды. Применялась парижская зелень — ацетоарсенит меди, токсичный для личинок насекомых. Её рассыпали по поверхности водоёмов. С появлением ДДТ в 1940-х добавили и его — для стен жилья.
Четвёртое — медикаментозное лечение. Все известные больные получали хинин, позже примахин и хлорохин — препараты, которые убивали возбудителя Plasmodium в крови и тканях. Это уменьшало «резервуар» возбудителя в человеческой популяции.
Организационный костяк
Над всем этим стояла сеть специализированных противомалярийных станций. К концу 1930-х в эндемичных регионах работали тысячи таких учреждений с врачами-маляриологами, паразитологами, медицинскими сёстрами. Они проводили подворные обходы, брали анализы крови, выявляли больных, организовывали обработки.
Это была отдельная вертикаль, не «общая поликлиника, которая среди прочего занимается и малярией», а специализированная служба с единой задачей. Когда к концу 1950-х задача была выполнена, эта сеть была расформирована — врачей перевели в обычное здравоохранение, станции закрыли или перепрофилировали.
Что осталось
В современной России и постсоветских странах малярия — это в основном завозная болезнь. В Казахстане ежегодно регистрируют единичные случаи у людей, вернувшихся из эндемичных регионов: Африка, Юго-Восточная Азия, Латинская Америка. Местной передачи нет.
Но потенциал для возврата сохраняется. В южных областях Казахстана водятся комары рода Anopheles, способные стать переносчиками. Если в эндемичную зону приехал заболевший человек, и его укусила локальная Anopheles, цикл передачи в теории может перезапуститься. Поэтому санитарные службы продолжают мониторинг анофелогенных водоёмов в Туркестанской, Жамбылской, Кызылординской и других южных областях. В Восточно-Казахстанской области малярия не эндемична, но Иртыш и Бухтарма с их старицами и заболоченными лугами потенциально создают благоприятные условия для развития других кровососущих насекомых.
Опыт советской программы остаётся одним из лучших примеров того, как страна может полностью убрать инфекцию с большой территории. Не одной таблеткой и не одной лампой — а согласованной работой мелиорации, ларвицидов, медикаментов и врачебной сети.
